Вербовщики ушли в интернет: как вакансии в мессенджерах приводят в трудовое рабство

Вербовка ушла в интернет

По словам Файрушиной, главное отличие сегодняшней ситуации от той, что была пять-десять лет назад, — массовый переход вербовщиков на дистанционные способы воздействия через интернет. Современные технологии дали преступникам более широкий инструментарий для того, чтобы влиять на людей и скрывать обман.

Расширился круг уязвимых категорий населения. Теперь в него входят военнослужащие — как действующие, так и уволившиеся, в том числе те, кто уезжает в отпуск или увольняется по состоянию здоровья. Отдельная уязвимая группа — молодые и в целом грамотные люди, которые пытаются устроиться на работу за границей, причем речь не только об IT-специалистах.

Изменился и характер удержания жертв — по словам Файрушиной, преступники год от года становятся все более грамотными, а сами преступления совершаются менее заметным способом.

Вакансии в мессенджерах и скам-центры за границей

Внутри страны схема вербовки строится вокруг привычных площадок для поиска работы и тематических групп в мессенджерах. Туда попадают объявления о работе разнорабочими, вахтовым методом, с проживанием — то есть, по сути, тот же контент, что раньше расклеивали на остановках и столбах, только перенесенный в онлайн.

Отдельно Файрушина выделила рост трудовой эксплуатации в странах Азии, где действуют скам-центры. Туда людей заманивают вакансиями переводчика, IT-специалиста или помощника директора, а сама работа, в которую их вовлекают, оказывается мошеннической деятельностью — общением с состоятельными людьми из Европы и Америки под видом инвестиционных предложений.

Отдельно вовлекают девушек — для выстраивания фиктивных романтических отношений с потенциальными жертвами.

Какие признаки должны насторожить

Новых сигналов опасности, по словам координатора движения, не появилось — работают все те же базовые меры предосторожности, которые отсекают значительную часть сомнительных предложений. Главный из них — несоответствие условий вакансии заявленной зарплате: если должность не требует опыта и квалификации, а платить обещают заметно выше рынка, это повод насторожиться.

Второй сигнал — нежелание работодателя отвечать на прямые вопросы: о местонахождении организации, о том, кому конкретно человек будет подчиняться, о предоставлении документов. Добросовестный работодатель, подчеркнула Файрушина, никогда не станет уклоняться от таких вопросов.

Третий и, пожалуй, самый частый признак — попытка убедить человека разобраться со всеми деталями «на месте»: обещания оплатить дорогу, поторопить с решением, отложить обсуждение важных условий на потом.

Улица, вокзал, объявление — общий принцип один

Файрушина подчеркнула, что важно разделять онлайн-вербовку и вербовку «в поле» — на вокзалах, улицах, в сельской местности. Онлайн-вакансии, как правило, формулируются размыто: вахта, разнорабочие, волонтерство, «опыт не важен, всему научим». На такие объявления откликаются люди без специализации, и именно с ними вербовщику проще всего работать дальше, постепенно выясняя, что человеку можно предложить.

При уличной вербовке никакой конкретной вакансии обычно нет вообще — есть предложение помощи человеку, оказавшемуся в беде: потерявшему документы, деньги, опоздавшему на поезд. Сначала предлагают переночевать, подработать, накопить на билет, а затем вербовщик может увезти жертву в другой регион под предлогом того, что нужное место «недалеко» или что работа есть «в соседнем регионе».

Объединяет оба сценария одно: использование уязвимого положения человека и обещание хороших условий при минимальных требованиях к нему.

Почему договор и телефон не гарантируют безопасности

Отдельно координатор «Альтернативы» остановилась на распространенном заблуждении, что официальный трудовой договор, наличие телефона или геолокации защищают от рабства. По ее словам, ничто не может дать стопроцентную гарантию — вопрос в том, насколько человек защищен на случай, если что-то пойдет не так.

Файрушина привела пример: если человека увезли неизвестно куда, без средств связи и возможности передать данные о своем местонахождении, шансы на спасение резко падают — вплоть до историй, когда люди находятся в трудовом рабстве десятилетиями просто потому, что физически некуда бежать. Совсем другая ситуация — когда у человека есть договор и хотя бы минимальная информация на руках: тогда можно обратиться в трудовую инспекцию, прокуратуру или суд.

«Со мной такого не случится» — самое опасное заблуждение

По словам Файрушиной, главная проблема в сфере торговли людьми и принудительного труда — бытовая неграмотность и наивность, своего рода «авось», свойственный многим людям в моменты, когда критическое мышление ослаблено. Именно этим и пользуются вербовщики.

Собеседница «СтальМедиа» отметила крайнюю латентность подобных преступлений: доказать факт торговли людьми или использования рабского труда крайне сложно, поскольку у следствия чаще всего есть только слово освобожденной жертвы против слова эксплуататоров, без вещественных доказательств. Именно поэтому уголовные дела по таким статьям единичны и в подавляющем большинстве случаев требуют участия правоохранительных органов непосредственно в момент передачи человека или денег.

Файрушина призвала не переоценивать собственную защищенность и не пренебрегать базовыми мерами предосторожности: проверять работодателя, сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях, не доверять слишком настойчивым незнакомцам и в случае проблем обращаться за помощью к администрации общественных мест, в правоохранительные органы или к близким людям.